Водитель большой черной машины услужливо распахнул перед ним дверцу. -- В клинику! -- отрывисто сказал лысоватый, усевшись, и водитель в ответ торопливо кивнул. Дорогой хозяин кирпичного особняка молчал, и хотя это было обычным делом, в этот раз водитель уловил в этом молчании нечто угрюмое, мрачное. Поэтому он тоже не позволил себе ни одного замечания в адрес слишком долго стоявших перед светофором других машин, а также их лихих проскоков на красный свет и прочих дорожных шалостей. В клинике его хозяина ждали: едва автомобиль замер у входа в административное здание больничного двора (постороннему транспорту въезд в этот двор был запрещен, но водитель даже не обратил внимания на этот дорожный знак), как к нему подошел коренастый человек в белом халате лет пятидесяти -- главный врач клиники. Он сам проводил гостя на второй этаж -- в свой кабинет. Приказав секретарше никого не пускать, он осторожно притворил за обоими изящно обитую искусственной кожей дверь. -- Ну? -- спросил гость, когда они уселись на диване. Главврач развел руками: -- К сожалению, и второе обследование все подтвердило. Ничего сделать нельзя. Злокачественная опухоль, неоперабельная. -- Почему? -- Слишком большая. Фактически у ребенка поражена вся печень. Метастазов нет, но это дело не меняет. -- И что, ничего нельзя сделать? -- Теоретически -- да. Пересадка печени. Но это нереально. -- Почему? -- Ей осталось от силы три-четыре недели. За это время подходящего донора найти невозможно. Даже теоретически. -- А если я найду? Хозяин кабинета поднял взгляд на гостя. С минуту они молча смотрели в глаза друг другу. Затем хозяин также молча опустил глаза долу. -- Если даже и так, -- наконец вымолвил главврач (голос его стал хриплым), -даже если и так... У нас нет никого, кто сумел бы сделать такую операцию. -- Я не пожалею денег. Слышите! -- голос гостя зазвенел. -- Сколько скажете, столько и заплачу. Назовите вашу цену! Хозяин кабинета покачал головой. -- Дело тут не в цене. У нас в стране никто и никогда таких операций не делал.