Брат с женой год назад погибли в этом проклятом самолете, осталась одна Вета, а теперь и она... Почему? А? Хозяин кабинета промолчал. Он много раз слышал этот обращенный к нему и не к нему одновременно вопрос и знал, что на него человек ответить не может. А тот, кто может, всегда молчит... -- Так. Что теперь? Главврач изумленно глянул на гостя. Голос его был твердым и жестким, как прежде, и сидел он перед ним такой же, как и раньше, -- сильный и уверенный в себе. -- Лучше ее, конечно, отсюда забрать. Хотя мы и отдельную палату для нее, как вы и говорили, сделали, все-таки... Хосписов у нас пока нет, пусть лучше она дома... Наймете сиделку, лучше всего медсестру, чтобы обезболивающий укол вовремя делала. Все. -- Я хочу, чтобы с ней был врач. -- Пожалуйста, -- пожал плечами хозяин кабинета. -- Ваш врач, из клиники, -- жестко сказал гость. -- Которого она уже знает, к какому привыкла. Чтоб он жил у меня все эти... -- гость запнулся, но тут же выправился, -- недели. Чтобы от нее не отходил. -- Ну, -- главврач замялся, -- это лучше кого-нибудь из одиноких, -- он задумался, -- пожалуй, Комарова. Она девочкой постоянно занималась. И семьи у нее нет. -- Пусть будет Комарова, -- гость встал. Встал и главврач. -- Вы с ней поговорите или мне? -- Вы ее начальник, вы и объясните. Вот, -- гость вынул из внутреннего кармана пиджака две пачки купюр, перетянутых посередине бумажной лентой. -- Одна вам, другая -- ей. Через полчаса, чтобы девочка и эта были в машине. Я подожду. -- Все сделаем, -- хозяин кабинета осторожно взял пачки из рук гостя, бросил их в карман белого халата и засуетился, провожая лысоватого к дверям. -- Мы мигом. -- Леночка! -- крикнул он секретарше, выходя в приемную, -- позвони в детский, и чтобы Комарова через минуту была у меня. А я сейчас. И он отскочил в сторону, пропуская гостя вперед...

* * *

Вечером этого же дня лысоватый сидел за письменным столом в своем кабинете, сосредоточенно просматривая лежавшие перед ним газеты.