9.
Как и предсказал Панову странный ночной гость, родственники без вести пропавших людей скоро нашли его. Ничего путного из этого не вышло: он водил ладонями над фотографиями пропавших, держал в руках принадлежавшие им вещи -ничего. Наконец, все это Панову надоело, и он приказал Мише к нему с таким больше не пускать. Но еще один посетитель с фотографией к нему все же просочился. Именно просочился, ибо пришел (видимо, не случайно) именно в тот момент, когда Миша отлучился со своего поста по неотложному делу. Посетитель был немолод, седой, с морщинистым обветренным лицом. Поклонившись, он положил на стол перед Пановым большой нечеткий снимок парня со странным выражением лица. -- Сын, -- пояснил посетитель, громко шмыгнув носом, -- понимаете, он олигофрен. (Панов понял, что было странным в лице парня.) Бог наказал нас с женой. Двадцать четыре года мы его, как маленького. Его ж на минуту одного оставить было нельзя. А тут на даче... Опомнились через пять минут, а его уже нигде... Я вокруг каждую веточку поднял, в каждую ямочку заглянул! Отпуск кончился, но я все равно каждый выходной туда езжу. Два месяца уже. Пойми, пожалуйста, человек хороший, -- посетитель всхлипнул, -- раз я уж сына сохранить не сумел, то хотя похоронить его должен по-человечески... -- Вы думаете, я не хочу вам помочь? -- почему-то обиделся Панов. -- Пробовал уже -- не получается с этими вашими фотографиями. -- А ты еще попробуй. Попробуй, сынок! Ну! -- он схватил Панова за руку и тому показалось: что-то мелькнуло перед взором. Он невольно закрыл глаза и инстинктивно накрыл сжимавшую его кисть руку старика свободной ладонью. И вновь что-то разорванно-туманное мелькнуло перед его взором -- наплывало и исчезало, потом вдруг показалось солнце на ослепительно-голубом небе -- оно нещадно палило; затем солнце исчезло, и перед глазами плеснула вода, мутная, темная.