Вместо этого Линн стала забирать левее - туда, где к реке спускался парк. Любимое место отдыха зажиточных горожан, коих дела или болячки оставляли на лето в городе. Но сейчас он был пустым, печальным и тёмным.

Выйдя к павильону, где заезжие труппы бродячих актёров обычно давали свои немудрёные представления, девчонка огляделась.

- Зугги, выходи! Вроде бы чисто сработали! - шепнула она в сторону тени под одним из деревьев, едва заметно колышущейся в такт дыханию.

Старина Зугги не заставил себя долго ждать. Он вперевалочку шагнул ближе. Так положено было, чтобы вернувшихся с дела встречал кто-то из умеющих всякие хитрые дела. Мало ли - вскрыть ящичек или шкатулку, которые невозможно было продать, и добыть изнутри вожделенное золото. Или распилить поводок, ежели кто выскользнул из цепких лап стражников.

Однако сегодня работы старому мастеру не нашлось. И всё же он, удивлённо качая головой, переложил добычу в особые, заранее принесённые с собой мешочки. А родную, так сказать, упаковку завернул в тряпицу вместе с увесистым булыжником и размашисто закинул подальше в реку.

- Вы что, купеческий банк подломили? - нехотя выдавил он, недоверчиво вертя в пальцах добытый дублет.

Затем спохватился, вытащил из кармана заткнутую бутылку воды и напоил Линн, которую после того, как действие ведьминского эликсира прошло, стало просто-таки колотить крупной дрожью. На лице её тотчас выступил пот, глаза почти закатились от нахлынувшей слабости, и путь к приметному дереву у воды, где Зугги оставил свою лодчонку, она скорее прошла не сама, а почти проехала на плече пожилого инструментальщика.

- Зажди, разговор есть, - негромко выдохнула она, когда Зугги энергичными гребками уже вывел плоскодонку на середину реки.

Сидящий на носу парнишка хотел уж было привычно отвесить этой соплюшке полновесную зуботычину, чтоб не разевала пасть, но старик, оставив вёсла, остановил его руку.