- Старик образованный психолог, - заметил надзиратель.

- Ты хочешь сказать, образованный психопат!

- Тебе не стоит так говорить.

- Я говорю то, что думаю, - ответила великанша. - Ты никогда не слышал, как они кричат, а я слышала. Этот 24-С применялся еще в двадцатом веке, и его давным-давно следовало бы убрать из употребления!

Она взяла Ронни за руку и увела его. Надзиратель пожал плечами и вернулся к лифту. Ронни только услышал, как с легкостью закрылись металлические двери. В коридоре было очень тихо, и он следовал за женщиной, будто во сне. Он едва мог ощущать собственные руки и ноги, а его мозг постепенно терял ясность мысли.

Женщина-великан свернула в другой коридор, а затем и еще в один. Наконец они подошли к открытой двери. Перед ней женщина остановилась.

- Узнаешь старый дом? - не без горечи спросила она.

Но Ронни едва слышал ее. Ему с трудом удавалось удерживать открытыми глаза. В небольшой, напоминающей вагонную полку, кабине, располагавшейся за общей дверью, находилась кровать, очень странная кровать, окруженная разнообразными приборами, циферблатами, экранами и трубками. Но все-таки это была кровать, единственное, чего он хотел в данную минуту, и он с удовольствием забрался на нее. Затем опустил голову на подушку и закрыл глаза.

- Вот хороший мальчик, - услышал он голос женщины, перед тем как провалиться в сон. - А теперь возвращайся в маленькую красную школу.

Подушка замурлыкала что-то успокаивающим ласковым тоном, засветились экраны и пришли в движение магнитофонные ленты.

- Ронни!

Ронни дернулся под одеялом, испугавшись прерванного сна. Этот сон был ужасен, с поездами, чужими людьми и незнакомыми местами. И худшая часть его была, могла быть, правдой. Нора много раз говорила ему, что однажды утром, когда он проснется, то окажется в поезде, направляющемся в город, к его родителям.