- А куда мы пойдем?

- Ну, назад, в долину, разумеется. Назад, в маленькую красную школу.

Ронни последовал за надзирателем из кабинета, сердце его пело от радости. Все оказалось так просто, даже слишком хорошо, чтобы походить на правду.

Ронни не понял, почему им нужно было непременно воспользоваться лифтом, чтобы попасть в долину. Но, возможно, они отправлялись на крышу здания, где их ждал вертолет, так что он ничего не сказал, пока лифт не остановился на шестом этаже, и они вышли в длинный-предлинный коридор, по сторонам которого рядами тянулись сотни однотипных дверей, так близко расположенных друг к другу, что казалось, будто они почти касаются друг друга.

Затем он сказал: - Но это не похоже на путь в долину, сэр. Куда вы ведете меня?

- Назад, в школу, - сказал надзиратель, теперь теплота напрочь исчезла из его голоса. - Ну же, пошли!

Ронни пытался вырваться, но ему это не удалось. Надзиратель был большой и сильный, и он потащил Ронни вдоль длинного, пропитанного антисептиком коридора, к нише в стене, где за металлическим столом сидела огромных размеров женщина в белом халате.

- Вот этот парень, Медоус, - сказал надзиратель. - Старик сказал сменить препарат на двадцать четвертый.

Грузная женщина устало поднялась. Затем Ронни закричал, а она выбрала в стеклянном шкафу сзади своего стола ампулу, подошла к нему, закатала его рукав и, несмотря на его крики, ловко вонзила в его руку иглу.

- Побереги слезы на будущее, - сказала она. - Они тебе еще понадобятся. - Затем повернулась к надзирателю. - Кажется, кертиновский комплекс вины берет над ним верх. Вот это уже третья ампула 24-С, которую он предписывает использовать в этом месяце.

- Старик знает, что делает.

- Он только думает, что знает. Прежде всего, следует понимать, что скоро у нас будет целый мир, заполненный одними лишь Кертинами. Пора бы уже кому-нибудь в Совете Образования пройти курс психологии и понять, что материнская любовь - самое главное!