- Я хочу всего лишь задать тебе несколько вопросов, - сказал директор, - а затем ты можешь отправляться назад, в долину.

- Хорошо, сэр, - ответил Ронни, и часть его страхов рассеялась.

- Твои мама и папа были жестоки с тобой? Я имею в виду, твои настоящие мама и папа.

- Нет, сэр, они были очень добры ко мне. Мне жаль, что пришлось сбежать от них, но только я хотел вернуться в долину.

- Ты тосковал по Норе и Джиму?

Ронни удивился, откуда директор мог знать их имена. - Да, сэр.

- А мисс Смит... по ней ты тосковал тоже?

- О, конечно, сэр!

Он все время чувствовал на себе взгляд директора и тревожно заерзал. Он так устал и надеялся, что директор пригласит его сесть. Но директор не предлагал этого, а огни, казалось, становились все ярче и ярче.

- Так ты влюблен в мисс Смит?

Вопрос заставил Ронни вздрогнуть, не столько из-за неожиданности, сколько от тона, которым он был произнесен. В голосе директора безошибочно угадывалось отвращение. Ронни почувствовал, как сначала шея, а затем и лицо начинают пылать, и ему было очень стыдно взглянуть в глаза директора, несмотря на все старания держать себя в руках. Но самым странным во всем этом было то, что он не мог понять, почему ему было стыдно.

Вопрос прозвучал вновь, отвращение звучало еще сильнее, чем раньше: - Ты влюблен в мисс Смит?

- Да, сэр, - сказал Ронни.

Откуда-то разлилась тишина и заполнила комнату. Ронни опустил глаза, со страхом ожидая следующего вопроса.

Но больше вопросов не последовало, и вскоре он почувствовал, что сзади него открылась дверь, и рядом, возвышаясь над ним, встал надзиратель. Затем он услышал голос директора: - Шестой этаж. Скажите дежурному, пусть применит вариант двадцать четыре.

- Хорошо, сэр, - сказал надзиратель. Он взял Ронни за руку. - Идем, Ронни.