Я остановился на мгновение и сердито глянул на него.

— Не могу поверить в то, что я слышу подобное слово.

— Какое? — спросил Боб жизнерадостно. — Веркозлы?

— Веркозлы. Я совершенно уверен, что мог бы прожить совершенно богатую и насыщенную жизнь, даже если бы никогда этого не слышал и не знал, что это значит.

Боб захохотал.

— Черт возьми, Гарри! Здорово излагаешь!

— Веркозлы, — пробормотал я и вернулся к чтению. Закончив пятую книгу, я повернулся за другой охапкой. Боб ругался на героев романа, как будто они были живыми людьми, подбадривая их во время любовных сцен и перебивая во всех остальных случаях.

Эта манера, вероятно, могла бы сказать мне что-нибудь важное о Бобе, если бы я был проницательным человеком. В конце концов, сам Боб был, по сути, духом, созданным из энергии мысли. Характеры в книге имели один и тот же фундамент и были весьма похожи. Не существовало их изображений, их нельзя было потрогать. Они были только образами в голове читателя, основанными на воображении и идеях. Их создало мастерство автора и фантазия читающего. Такие вот своеобразные родственники Боба.

Мог ли Боб, прочтя эти книги и вообразив их события, расценивать персонажей как… скажем, родных братьев и сестер? Как равных себе? Или как детей? Могло ли такое создание, как Боб, скучать по семье? Вполне возможно. Это могло бы объяснить его неослабевающий интерес к вымышленным сюжетам, основной темой которых было создание смертной семьи.

С другой стороны, он мог бы просто использовать персонажей так же, как некоторые мужчины используют надувных женщин. Я был совершенно уверен, что мне не хочется это знать.

Хорошо, что я не настолько проницателен.

Я обнаружил наших знакомых в восьмой книге, примерно на середине пути через страницы, полные примечаний и эскизов.

— Святое дерьмо, — пробормотал я, выпрямляясь.

— Нашел? — спросил Боб.