Роулинз вздохнул.

— Да-да. Я буду на улице, — он кивнул мне и ушел. Его рана в ноге почти зажила, и он даже не хромал. Хорошо ему. И мне тоже хорошо. Это ведь я тогда втянул его в неприятности.

— А он спорил? — спросил я Мёрфи.

— Не особенно, — сказала Мёрфи. — Но люди, курирующие ОСР, дали понять, что ты — персона нон-грата.

Меня это немного задело, и мой голос зазвучал куда более едко, чем я хотел.

— О, само собой. Способ, которым я продолжаю помогать полиции с делами, с которыми они не могут справиться самостоятельно, совершенно непростителен.

— Да знаю я, — сказала Мёрфи.

— Мне еще повезло, что они не обвинили меня в грубой компетентности и помощи общественному строю и не заперли меня.

Она устало махнула рукой.

— Так всегда происходит. Подобным же образом действуют все вышестоящие организации.

— За исключением того, что, когда, например, сельский клуб делает ошибку и решает кого-то выгнать, никто не умирает после этого, — сказал я и добавил. — Обычно.

Мёрфи впилась в меня взглядом.

— Что еще ты от меня хочешь, Гарри? Я вспомнила и собрала все, что мне были должны, даже мелочь, чтобы сохранить свою гребаную работу. Но нет никакой надежды на то, что меня опять сделают руководителем отдела и поднимут на ступеньку, с которой я действительно смогу что-то изменить в департаменте.

Я сжал челюсти и почувствовал, что кровь бросилась мне в лицо. Она этого не сказала, но она потеряла свою команду и будущую карьеру потому, что она прикрывала мою спину.

— Мёрф…

— Нет, — прервала она меня, ее тон был явно спокойнее и уравновешеннее того, что творилось у нее внутри. — Я действительно хотела бы знать, Дрезден. Я плачу тебе из своего собственного кармана, когда город не желает тратиться. Остальная часть отдела добавляет в копилку все деньги, которые они могут сэкономить, чтобы заплатить тебе, когда ты действительно нам нужен. Или ты думаешь, что я должна клепать гамбургеры по ночам, чтобы оплатить твой гонорар?