– Как ты попала сюда, малышка? Ты что, прилетела?

Черепашка одноглазо смотрела на него. Брута почувствовал легкую тоску по дому. Там, в песчаных холмах, черепахи водились во множестве.

– Я могу дать тебе немного салата. Хотя я не уверен, что черепах можно держать в огороде. Ты ведь грызун?

Брута чувствовал, что должен что-то сделать.

– Здесь есть виноград, – сказал он. – Наверное, не будет грехом дать тебе одну виноградину. Тебя устроит виноград, черепашка?

– Тебя устроит превратиться в самую отвратительную гадость в самой дальней дыре хаоса? – спросила черепаха.

Вороны, перелетевшие на внешнюю стену святилища снова поднялись в воздух при исполнении «Путь неверных идет сквозь тернии».

Брута открыл глаза и вынул пальцы из ушей.

– Я все еще здесь, – сказала черепаха.

Брута колебался. Его начало понемногу осенять, что демоны и суккубы не появляются в образе маленьких старых черепах. Это ничего не дает. Даже Брат Намрод был бы вынужден согласиться, что когда дело доходит до безудержного эротицизма, вы можете куда больше, чем одноглазая черепашка.

– Я не думал, что черепахи могут говорить, – сказал он.

– Они не могут, – сказала черепаха. – Почитай по моим губам.

Брута пригляделся.

– У тебя нет губ, – сказал он.

– Да, как и достаточных голосовых связок, – подтвердила черепаха. – Я делаю это прямо у тебя в голове, понимаешь?

– Боже мой…

– Понял, да?

– Нет.

Черепаха закатила глаз.

– Я должен был предвидеть. Ладно, все равно. Я не обязан тратить время на садовников. Пойди и приведи ко мне главного, сейчас же.

– Главного? – переспросил Брута. Он приложил руку ко рту. – Ты не имеешь ввиду… Брата Намрода?