– Кто это? – спросила черепаха.

– Наставник послушников!

– О, Я! – сказала черепаха.

– Нет, – продолжала она в монотонном подражании голосу Бруты. – Я не имею ввиду наставника послушников. Я имею ввиду Первосвященника, или как там он себя величает. Я надеюсь, здесь есть такой?

Брута подавленно кивнул.

– Первосвященник, ясно? Первый Священник. Первосвященник.

Брута снова кивнул. Он знал, что здесь есть Первосвященник. Хотя он уже почти мог объять умом иерархическую структуру, связывающую его с Братом Намродом, он был просто не в состоянии воспринимать всерьез узы, существующие между ним, послушником Брутой, и Ценобриархом. Теоретически он подозревал, что нечто такое есть, и этим нечто является могучая инфраструктура Церкви с Первосвященником наверху и им, Брутой, прочно внизу. Однако, он представлял себе это как, возможно, амеба представляет себе цепь эволюции от себя вплоть до, к примеру, главбуха. В течение всего пути наверх происходит потеря связей.

– Я не могу пойти позвать… – Брута заколебался.

Сама мысль о разговоре с Ценобриархом пугала его до онемения.

– Я не могу попросить кого-нибудь попросить Первосвященника придти и проговорить с черепахой.

– Стань болотной пиявкой и сгинь в огне воздаяния! – воскликнула черепаха.

– Не надо проклятий, – сказал Брута.

Черепаха в гневе подскочила.

– Это не проклятие! Это приказ! Я – Великий Бог Ом!

Брута сморгнул. Потом он произнес:

– Нет. Я видел Великого Бога Ома, – он взмахнул рукой, добросовестно сотворяя знамение святых рогов, – он не черепахообразный. Он появляется как орел, или лев, или могучий бык. В главном святилище есть статуя. Она семи локтей в вышину. На ней бронза и все такое прочее. Она топчет неверных. Невозможно топтать неверных будучи черепахой. Я имею ввиду, все, что ты можешь сделать – это многозначительно на них посмотреть. У него рога из настоящего золота. Там, где я жил, в соседней деревне была статуя в локоть высотой, и это тоже был бык. Поэтому я знаю, что ты – не Великий Бог, святые рога, – Ом.