Горькое, сильное разочарование захлестнуло его. Даже тихий голос, обещающий ему другие возможности, не смог победить сокрушительную депрессию. Это Рождение очень много для него значит! Это шанс доказать всем, от Менд до К'ласта и Л'вела, даже Предводителю, что он, Киван, достоин стать всадником.

Он покрутился в постели, борясь с душившими его слезами. Всадники не плачут! Всадники учатся жить с болью.

Боль? Нога практически не болела, когда он крутился на кровати. Голова немного отяжелела от повязки. Он уселся, несмотря на то, что от действия бальзама пришлось напрячься. Он пощупал поломанную ногу — коленка работала нормально. На самом деле, он вообще ничего не чувствовал там, где была сломана кость. Он осторожно качнулся и стал на ноги. Стены комнаты вдруг поплыли вокруг него. Он закрыл глаза, что вызвало новый приступ головокружения и пришлось схватиться за стену.

Киван сделал осторожный шаг, подтянув поломанную ногу. Несмотря на действие бальзама, она болела, но что боль для всадника?

Никто ведь ни сказал, что ему нельзя быть на Рождении.

Держась за стену, он скинул с себя пижаму. Протянув руку, он сорвал с вешалки белую тунику. Продев сначала одну, а потом вторую руку в отверстия, он натянул тунику через голову. Слишком плохо на поясе. Но он не может ждать. Он проковылял к двери и уцепился за занавесь, чтобы устоять. Переносить вес на больную ногу было очень трудно, и Киван решил, что без костыля он далеко не уйдет. Внизу, возле бассейна для стирки он увидел один из длинных багров, которыми достают одежду из горячих котлов. Но багор был внизу, а он уровнем выше. И никого рядом, чтобы попросить помощи — сейчас все были на Площадке Рождений, нетерпеливо ожидают, когда проклюнется первое яйцо.

Гудение усиливалось и ускорялось, указывая, что осталось очень мало времени и если Киван хочет успеть присоединиться к счастливым мальчикам, выстроившимся вокруг трескающихся яиц, он должен поторопиться. Но если он поспешит по сходу, то наверняка упадет.