Каждая улица была почти что другая страна. Там дома сплошь двухэтажные, с тонкими дощатыми стенами, островерхими крышами и частыми переплетами окон. А тут уже каменные, и рябиновые кисти метут пузатые балконы, и стоит на перекрестке могучая, как бастион, трансформаторная будка. И везде загадки.

Вообще, тут можно было прожить, почти не выбираясь в большой мир центральных улиц. Все рядом: и школа - красно-кирпичное строение с лабиринтом коридоров, - и кинотеатр "Дружба", где недавно шел жуткий-прежуткий фильм "Кинг-Конг жив", и детская поликлиника. И еще церковь. Сюда часто ходили бабушки, и некоторых детей здесь крестили. Гошку, например. Временами и вокруг Виталика заводился разговор. Он не понимал. Привык, что Бога нет, во всех фантастических книгах про это написано, а тут вдруг стали поговаривать, что все-таки есть. Как он может быть и не быть, в голове не укладывалось.

А где-то посередине Ореховой был пустырь под названием "сломка". Здесь было сломано сразу несколько домов, за что пустырь и получил свое прозвище. Кусты малины и шиповника скрывали обрушенные печные трубы. Горлышки бутылок пускали из лопухов жирных солнечных зайцев. Но алкогольное время наступало ночью, а утром, днем и вечером "сломка" принадлежала детям и пасущимся козам.

По вечерам, сидя под большой березой на остатках фундамента, слушали рассказы. Страшные: про убийцу Фредди Крюгера, утопленника Джейсона и робота Терминатора с цифрами в глазах. Невероятные: про непобедимого Брюса Ли и его учеников. Вполне реальные: про домовых в деревне у Юлькиной и Гошкиной бабки.

Здесь, на "сломке", Альберт с Витом выдержали первый серьезный бой.

Уже уничтожены были три солдовских кордона. Наконец, напарниками занялась лично Юлька. Уложила за тот же самый фундамент под березой и не давала высунуться. Солды из ее гвардии умело оказывали огневую поддержку.