Но даже это не могло спасти. Если бы не Симонс.

Игроки, кроме Лешки, опомнились, когда Вит уже перебирался с ветки на стену. Опомнились и стволы: Юлькина "М-16", Бертов "мини-узи" и пистолет Симонса. Свой огнемет перед расстрелом Максим отложил. Но раньше всех опомнились его солды. Еще до того, как трое старших расстрельщиков нажали курок, вся команда угодила под перекрестный огонь. Плотный и болезненный.

Симонс, скорее всего, отдал приказ стрелять, как только свистнет хоть одна пуля. И забыл отменить. Может, и вспомнил бы, да Лешкин "шмайссер" помешал.

Короче, все, предназначенное Виту, прошло стороной.

Спрыгнуть со стены оказалось труднее, чем забраться. Вроде та же самая, а кажется выше. Ноги больно впечатались в грунт. Вит упал на четвереньки, и рывком, как бегун с низкого старта, ринулся в чащобу садовых джунглей.

Здесь он никогда не был, хотя мимо проходил много-много раз. Дорогу выбирал по наитию.

По стене лупили солдовские и боевые пули. Орали игроки; рявкал Симонс, запоздало приказывая не в меру усердным телохранителям прекратить огонь. Затрещал, падая, спиленный со стены дубок.

Виталик пробежал сад насквозь, перелез соседский забор и нырнул в огород, заросший бамбуком. Пока перелезал, зацепился футболкой. Разрыв пришелся точно на Чебурашку.

* * *

Первое здание на Ореховой - краеведческий музей - украшало фасадом центральную площадь города. До революции большущий дом с часами и статуями принадлежал банкиру и меценату Крутову.

Старинно-цивилизованная часть тянулась недалеко: Ореховая мельчала до одного этажа, сменяла каменные постройки на деревянные и обретала хитрую кривизну, гуляя то так, то этак. В общем, напоминала пьяного, который на людях еще себя держит, а потом... Виной всему был овраг. Рассказывали длиннее и шире нету не только в нашем городе, но и в ближайших тоже.

На соседних с Ореховой улицах трамвайные рельсы зарастали бурьяном по колено. Красный вагон не ехал, а плыл, и когда темнело, люди шли домой в запахе пыльной травы и грохоте кузнечиков.