Варенька принесла милые такие подушечки-думочки. Вот их-то мы с братом её Игорьком и протолкнули в пространство между столешницей и щекой почивающих. Ворочать этих кабанчиков я просто не решился, да и девать их было решительно некуда. Пускай проспятся. А мы закрываемся на сегодня.

Макара я отправил отдыхать, он молодой, ему сон важен. А я по-стариковски высыпаюсь за четыре-пять часов. Гимназистам и подавно пора на боковую -- им на занятия вставать.

Пока помыл посуду, пока прибрался, зашевелились гости. Глас естества призывает до ветру то одного, то другого. Выходят они на крепких ногах и больше не возвращаются. Наконец, я запираю входную дверь уже не в переносом, а в самом что ни наесть прямом смысле, и тоже поднимаюсь к себе.

Знаете, поселили меня отнюдь не в каморке под лестницей. Вполне нормального размера комната с кроватью и письменным столом. Мягкая перина, теплое одеяло и чистое бельё. Даже ночную рубашку положили и колпак. Горшок под кроватью вызывает слезу умиления. Ну, раз так полагается, буду привыкать к здешним порядкам. Это я не про горшок. Он мне без надобности.

Несмотря на несомненный успех в деле устройства меня любимого в неизвестном городе глубокой старины, я испытываю смутное беспокойство, и связано оно с именем девушки. Не подумайте про всякие глупости -- эта сестра своих братьев всего-то года на три старше моей внучки. Но чувство, что с Варварой Андреевной из девятнадцатого века я каким-то неведомым образом знаком, меня не покидает. Хотя внешность её решительно никого и ничего не напоминает. Чудеса!