Между тем по мере продвижения к центру дорога перестала чавкать. Влажная, да, но плотная. Как будто что-то в неё подсыпали, на манер каменноугольного шлака. И тропинки, идущие вдоль заборов, плотно утоптаны. Вывески портного и сапожника над крылечками выходящих на улицу домов, поперечные переулки, в конце которых видна недалёкая река -- улица не вела меня к центру, а огибала его вдоль берега. Купол колокольни маячил справа, а слева до моих ноздрей донёсся запах съестного.

Он шёл из распахнутой двери двухэтажного дома. Вывеска "трактир" не оставляла сомнений в том, что нюх меня не обманул. Хм. На первых порах не будет ничего зазорного в том, чтобы устроиться посудомоем за еду и койку, - эта мысль показалась мне простой и естественной. Я ведь тут никого и ничего не знаю, так что не стоит привередничать. Вошёл.

Просторная комната со столами, накрытыми скатертями. Кроме входной двери, есть еще две, ведущие вправо. Из-за конторки, пристроенной слева у окна, навстречу мне повернулся молодой чисто выбритый мужчина в белом переднике поверх заправленных в сапоги шаровар. Атласная косоворотка застёгнута под самым горлом, а на сгибе руки висит полотенце.

Это половой. В точности такой, каким его представляют во всех фильмах. Классика.

- Здравствуйте! Желаете отобедать?

- Здравствуйте. Желаю, но не могу себе этого позволить в связи со стеснённостью в средствах, - вводить в заблуждение вероятного коллегу нет ни малейшего смысла.

- В дороге поиздержались? - и улыбается какой-то выжидательной улыбкой.

Ха! Это же из "Ревизора". Ну да. Девятнадцатый век на дворе.

И что, прикажете отвечать. Хотя губы мои растягиваются в непроизвольной улыбке -- всё как у нас. Только крылатые фразы заимствованы не из фильмов, а из того, что в наше время давно уже включено в школьную программу.

Видимо, сообразив, что я всё прекрасно понял, половой отодвигает стул рядом с ближайшим к конторке столом и забирает у меня шубу: