Звонил отчаянно.

За дверью громко, отчетливо, ясно звенел колокольчик,с тою неумолимою ясностью, как звонят колокольчики только в пустых квартирах.

Саранин побежал к дворнику. Был бледен. Мелкие капельки пота, совсем мелкие, как роса на холодном камне, выступили на его лице и особенно на носу.

Стремительно вбежал в дворницкую, крикнул:

- Где Халатьянц?

Апатичный чернобородый мужик, старший дворник, пил чай с блюдечка. Покосился на Саранина. Спросил невозмутимо:

- А вам что от него требуется?

Саранин тупо глядел на дворника и не знал, что сказать.

- Ежели у вас какие с ним дела,- творил дворник, подозрительно глядя на Саранина,- то вы, господин, лучше уходите. Потому как он армянин, так как бы от полиции не влетело.

- Да где же проклятый армянин? - закричал с отчаянием Саранин.- Из 43-го номера.

- Нет армянина,- отвечал дворник.- Был, это точно, это скрывать не стану, а только что теперь нет.

- Да где же он?

- Уехал.

- Куда? - крикнул Саранин.

- Кто его знает,- равнодушно ответил дворник.- Выправил заграничный паспорт и уехал за границу.

Саранин побледнел.

- Пойми,- сказал он дрожащим голосом,- он мне до зарезу нужен.

Дворник участливо посмотрел на него. Сказал:

- Да вы, барин, не убивайтесь. Уж коли у вас такая нужда есть до проклятого армянина, то вы поезжайте сами за границу, сходите там в адресный стол и найдете по адресу.

Саранин не сообразил нелепости того, что говорил дворник.

Обрадовался.

Сейчас же побежал домой, влетел ураганом в домовую контору и потребовал от старшего дворника, чтобы тот немедленно выправил ему заграничный паспорт. Но вдруг вспомнил.

- Да куда же ехать?

Проклятое снадобье делало свое злое дело с роковою медлительностью, но неуклонно. Саранин с каждым днем становился меньше и меньше. Платье сидело мешком.