Она и повернулась. Абдул нажал кнопку на пульте, изображение на экране замерло.

– Вот оно, это место, о котором я говорил, – Абдул показал на экран. – Два дома, между ними проход. Очень узкий. Там и поставим стрелка.

– Послушай, но служба безопасности во время правительственных мероприятий перекрывает все проходы и проезды, прилегающие к площади.

– Это не проезд, Джавад. Там такой тупичок, вроде небольшого дворика. Когда-то там действительно была улица, потом ее перегородили стеной. Но стена невысокая, метра два, не больше. Они не ожидают, что с этой стороны может кто-то появиться. Мы подъезжаем к этой стене, переправляем через нее стрелка и гранатомет. Позиция отличная, я проверял. Стрелок выбирается из тупичка и оказывается прямо перед президентской трибуной. Промахнуться оттуда невозможно. Выстрел, пятнадцать секунд – и он уже снова в машине.

Абдул говорил об этом как о деле решенном.

– Но они могут держать людей из службы безопасности в этом тупичке, – возразил Джавад. – Вы подъезжаете, не ожидая их встретить, взбираетесь на стену…

– Мы выясним точно, ставят ли они там посты.

– Об этом я и толкую. В остальном план неплох. Кажется, мы еще никогда не были так близки к предателю.

Они не называли президента иначе Только предателем.

– Я сообщу об этой идее руководству, – сказал Джавад.

– Ты не успеешь добраться до них, а негодяй уже будет мертв! – усмехнулся Абдул.

– Да поможет вам Аллах! Я сегодня же отправлюсь в Мергеши.

– Будь осторожен, проклятые ищейки шныряют повсюду.

– Я не боюсь их.

Они крепко обнялись.

– До встречи, – сказал Абдул.

– До встречи, – эхом отозвался Джавад.

Одному из них оставалось жить считанные дни.

2

Хомутов выбрался в город под вечер, когда раскаленный добела купол неба начал остывать и приобрел естественный густо-синий цвет Еще было жарко, но не так, как днем, и улицы ожили, заполняясь людьми. Старики в чалмах, женщины под черными покрывалами – все было знакомо, ничто уже не вызывало любопытства, как в первые недели жизни здесь. Примелькались невысокие, в два этажа, глинобитные постройки с плоскими крышами, портреты президента Фархада на каждом шагу, полицейские, хмуро поглядывающие на спешащих людей. Теперь Хомутов ощущал себя здесь своим. По крайней мере, так ему казалось.