Интересно, сколько он хочет себе взять, если так торопится? По нашей договоренности, ему полагается десять процентов. Но у меня в последнее время появилось сомнение в честности компаньона.

— Тридцать, — сказал я равнодушно. Мы с ним торгуемся всегда, и часто бывает, что я на своем настаиваю.

Он опять хмыкнул, словно чихнуть собрался.

— Ты бы сначала спросил, что за клиент...

— А ты помнишь случай, когда я отказывался? Естественно, кроме оговоренных заранее вариантов...

Такие варианты есть, и мы с Труповозом заключили устный договор — за какие дела я берусь, какие принципиально игнорирую.

— Все может быть. Ты тоже человек не железный, имеешь симпатии и антипатии.

— Мы с тобой с первых встреч постановили, что ты не втравливаешь меня в большую политику. Политику поменьше я проглотить смогу. Остальное тоже бывает мне, как правило, по зубам. Впрочем, если ты желаешь «заказать» президента, то я потребую «лимон зеленых»...

На приятие шутки Труповоз слабоват. Давно пора бы мне это уяснить и не шутить с ним.

— И сделаешь?

— Вместе с тобой...

— Я в таких делах, сам знаешь, плохой помощник.

Неужели думает, что я возьму его в помощники! Из ума я еще не выжил...

— Я имею в виду, что и тебя после такого «заказа» сразу же «сделаю»...

Михал Михалыч стрельнул вопросительно глазами. Но — поверил. Я бы на его месте поверил тоже. Я сам в это верю, потому что твердо знаю — когда-то все так и будет.

— Итак, к делу...

— Двадцать тысяч.

— Клиент?

Он посмотрел на меня долго и внимательно.

— Таманец... — сказал наконец.

— Тридцать, — даже без секундной паузы, выдержанной для приличия, сказал я и откинулся на спинку стула. И слегка потянулся. Неужели Труповоз думал меня шокировать этим именем?

Только два месяца назад я работал по «заказу» самого Таманца при поддержке его людей в его же родном городе на берегу Волги.