Это сейчас дает мне одновременно и некоторое преимущество — я знаю стиль его жизни и возможные варианты защиты, и создает дополнительные трудности — меня и мой профиль деятельности слишком хорошо знают его люди. Удача зависит от того, как я поведу себя и какой план выберу для исполнения «заказа». Короче, в такой ситуации все в моих руках и в руках всевышнего. Но это и для меня лучший вариант. За себя я всегда отвечаю.

— Насчет тридцати мне надо будет посоветоваться. Боюсь, заказчик закапризничает... — темнит Труповоз. Глаза бегают, как у испуганного поросенка.

— Я могу сам уговорить любого. Если тебе это по какой-то причине не совсем удобно...

— Нет, — сказал Михал Михалыч твердо. — Заказчик не желает с тобой встречаться лично.

Такое мне не очень нравится.

— А обеспечение?

— С моей стороны.

— Сам поедешь? — поинтересовался я со смешком.

— Зачем? Я пошлю своих людей. Много предстоит расходов. Потому я и хочу договориться насчет двадцати. Так было бы справедливо.

— Это можешь рассказать заказчику. Если он не желает брать обеспечение на себя, пусть тебе платит. Сверх моей суммы.

У Труповоза нечестные глаза. Они у него всегда нечестные, когда разговор касается денег. Но сейчас особенно. Очень похоже, он хочет на мне крупно заработать, но чего-то побаивается. Хорошо, если побаивается меня. Могут быть и другие варианты.

— А если он не согласится?

— Значит, ему это не слишком и надо. Через сутки я добавлю еще десять штук. Звони. Последний срок — завтра в это же время. Смотри не опоздай. — Я посмотрел на часы и встал, показывая, что разговор окончен.

— Я не понимаю, чем Таманец лучше любого другого клиента? Ну, авторитетный парень... Да мало ли ты с авторитетными работал... Почему этот должен стоить дороже?

— Я не работал с неавторитетными. А Таманец... Ты сам подумай...

— Заказчик не согласится.