- Три глаза, говоришь? Не ошибаешься?

- Не ошибаюсь, - сказал Егоров.

- А в остальном?

- Это было человеческое лицо. Оно улыбалось.

Сергей Иванович, не отрываясь, глядел на Егорова. Егоров сказал:

- Я видел, что человек улыбается мне, и я испугался. У него было три глаза...

Но какое-то мгновение, на самую маленькую частицу времени, Сергей Иванович на экране, а Светлана и Галин в аппаратной рядом с Егоровым почувствовали нереальность происходящего. Как будто это было во сне и каждый хотел проснуться и не мог проснуться именно в это мгновенье. А сон, нереальный и странный, давил их, и его хотелось сбросить, как тяжелое одеяло. Хотелось вздохнуть поглубже, чтобы это прошло, но вздохнуть было невозможно, и от этого сон брал над ними верх, и люди - Сергей Иванович, Светлана, Галин - чувствовали себя беспомощными. И Егоров тоже чувствовал себя беспомощным: ты ли это говоришь, - полно!.. Однако это говорил он, Егоров, и вокруг него были близкие ему люди, и они находились в столбняке и не могли вздохнуть, чтобы сбросить с себя это нелепое состояние. Но человек так устроен, что не дышать он не может, грудь сама потребует воздуха и поднимется. И когда все вздохнули - почти незаметно, чтобы не выдать волнения, - состояние столбняка прошло.

- У тебя есть какие-либо объяснения этому? - спросил Сергей Иванович Егорова.

- Почти никаких.

- Предположения?

Егоров пожал плечами.

- А все-таки?

- Скала, конечно, не может это делать сама. Мне кажется, в ней передатчик. Малыш передает информацию.

- Откуда?

Егоров пожал плечами с откровенной беспомощностью.

- Хорошо, - сказал Сергей Иванович. - Сейчас я передам все это на Землю.

Экран погас, а Егоров, не отрываясь, смотрел на матовое стекло.

- Григорий Артемьевич, - это правда? - спросила Светлана. Она подошла вплотную к Егорову и заглядывала в его лицо. Это правда? - еще раз тихо спросила она.