Дзиннер усмехнулся, достал из кармана странный ощетинившийся цветными иглами предмет, повернул пару игл, тронул пальцами острия. Предмет неожиданно громко щелкнул. Удовлетворенно хмыкнув, маг занял место у чаши.

Старец повел резным посохом, завел ноющую песнь древнего заклинания. Рассаженные вокруг зеркала люди застыли, словно окаменевшие. Их глаза, потускнев, стали напоминать каменные глазницы скульптур.

Поглядывая на своего рукотворного ежа, Дзиннер с интересом наблюдал за чародейством. Вот сложно ограненные камни на посохе Альдина вспыхнули всеми оттенками цвета молодой зелени. Свет этот озарил зеркальную поверхность, вода в чаше всколыхнулась, и зеркало отразило горящую степь, где от выползающих из-под земли многоруких безглазых чудовищ в панике бежали крестьяне, в беззвучном крике распяливая рты; мчались ошалевшие лошади, сметая неудачников, на беду оказавшихся на пути.

Спустя час два волшебника - сердца и руки Ордена Рун и Ордена Механистики - остались одни. С лица Дзиннера исчезло всегдашнее насмешливое выражение, черные брови его сошлись на переносице. Старик, все с той же скорбью на лице, перелистывал хрупкие страницы старых летописей:

– Видите ли, мэтр Дзиннер, при всей чудовищности высвобождаемой энергии, совершенно не ясна причина происходящего. Действия разрушающие - все эти пожары, нашествия чудовищ, землетрясения - сменяются действиями созидающими. Внезапно и в той же местности. Такое ощущение, что некая необузданная магическая сила просто показывает нам, на что она способна.

– Я попытался определить, что же вызвало столь яростный всплеск энергии. Но я не нашел вообще никаких возмущений - ни в небесах, ни в эфире, ни в подземных царствах. Как будто нечто, обладающее силой всех магов, возникло из ниоткуда прямо у нас под носом.

Альдин покачал головой и захлопнул толстый том, на переплете которого золотилось искусное изображение - единорог, сражающийся с грифоном: