Так оно впоследствии и оказалось.

По предложению старика комиссия проверяла Малыша еженедельно, и каждый раз он получал все более высокую оценку.

Но вернемся к брату Малыша. Грубиян все это время находился, если так можно выразиться, на подножном корму. Обычно он стоял у стола, за которым Малыш сражался с членами комиссии, и внимательно следил за игрой. Должен сказать вам, наблюдать за игрой Малыша было сплошное удовольствие! Его корректность, выдержка были поистине джентльменскими. Стоило посмотреть на его олимпийское спокойствие, когда играли по крупной... Как это нечего проигрывать? Вы ошибаетесь, уважаемый. Если бы ему нечего было проигрывать, Малыш никогда бы не научился прилично вистовать... Что? Нет, конечно, не на деньги, хотя можно было запрограммировать и это. Для Малыша у меня была особая система штрафных очков. За каждый неправильный или слабый ход он получал удар током... Не больно, говорите? Да у него нервы во сто раз потоньше ваших, с вашего разрешения! Ну, а за хорошие ходы Малыш соответственно поощрялся...

Между тем приближался срок сдачи заказчику играющих роботов.

Я всерьез взялся за Грубияна, и тут, к ужасу своему, обнаружил, что играет он все еще из рук вон плохо, хотя времени у стола, покрытого зеленым сукном, провел более чем достаточно.

Что делать?

Менять программу было уже поздно. Два дня я ходил как убитый. Беда была в том, что мне и поделиться, по сути дела, было не с кем. Единственный стоящий кибернетик, Чарли Макгроун, был изгнан из "Уэстерна" за полгода до времени действия моего рассказа, но это уже другая история... А о том, чтобы обратиться в другие компании, и речи быть не могло. Как же, конкуренция! Великая Конкуренция!..

Да, так вот плохо получилось с Грубияном.

Иду я как-то вечером из лаборатории. Настроение – сами понимаете. А тут еще дождик, осенние листья в лицо шлепаются. И такая тоска на меня напала – хоть волком вой! Бреду это я куда глаза глядят и натыкаюсь на кабачок – да, да, в котором мы сейчас сидим. Вы ужасно догадливы!