– Я хочу быть врачом, – сообщила девочка. – Моя мама говорит, что врач должен быть точным и все замечать.

– Похвально, – сказал Сергей Борисович. – Для врача это действительно важное качество. Впрочем, не только для врача…

Он подошел к лежащему на носилках мальчику, присел на корточки и взял его руку, нащупывая пульс.

– Очень редкий пульс, – осторожно кашлянул молодой врач, который вместе с двумя санитарами прибыл сюда, на вершину холма, раньше Сергея Борисовича на пятнадцать минут. – Я с таким ни разу не встречался в своей практике. Четыре удара в минуту… Поэтому мы не стали его трогать и вызвали вас. Вначале-то мне показалось, что он уже… – Врач оглянулся на девочку и проглотил готовое вырваться слово.

Сергей Борисович почти не слушал молодого врача, сосредоточившись на пульсе мальчика и глядя на секундную стрелку своих часов. Пять секунд… ничего… десять… пятнадцать – вот он, кровяной толчок! Слабый, едва уловимый, но удар сердца. И снова тишина на долгие пятнадцать секунд. И опять толчок. И снова – тихо…

– Так, – сказал Сергей Борисович и, кряхтя, вы прямился. – Несите его вниз, к машине, я сейчас.

Санитары подхватили носилки и осторожно начали спускаться вниз по крутому склону.

– Он так и лежал, босиком и в пижаме? – спросил у девочки Сергей Борисович и тут же понял, что задал очень глупый вопрос.

– Да, – чуть улыбнулась девочка. – Я сразу поняла, что он из вашей больницы, у меня мама там работает. Я подумала, что он сбежал из палаты, а потом устал и уснул. Сначала я посидела немного рядом, потом старалась его тихонько разбудить, а потом, когда у меня это не вышло, позвонила маме в больницу. Если вам интересно, то с момента, когда я его увидела спящим в траве, и до моего звонка маме прошло не более десяти минут. Скажите, можно я оставлю ему мой венок? Мне кажется, ему будет приятно увидеть эти цветы, когда он проснется.

– Можно, – секунду поразмыслив, разрешил Сергей Борисович. – Я тоже думаю, что ему будет приятно.