- Значит, тебя в самом себе ничто-ничто не огорчает? - спросила его МАМА.

- Врать не стану: огорчает, - весело ответил Леро. - Давно хочется испытать, что такое хандра. Но мне почему-то никак не хандрится. И что такое валящая с ног усталость, тоже знаю пока что по книгам. Но больше всего я недоволен тем, что у меня не хватает силы воли не просить добавку, из-за чего я ем слишком много и расту темпами фасоли...

- Все это, конечно, недостатки, но с ними можно не бороться: они сами с годами пройдут, - сказал Сансанч, несколько ободренный признаниями Леро. Но, быть может, тебя в самом деле тревожит что-то такое, в чем бы ты признался только отцу с матерью?

Умные глаза Леро лукаво блеснули. Он с самого начала воспринимал это собеседование как розыгрыш.

- Пока мои водители в космосе, на Земле мои отец и мать вы. Сансанч и МАМА! - с жаром признался он им. - И вам-то я скажу по секрету: есть у меня постыдная тяга к добавке просить еще одну добавку. Но с ней я уже успешно борюсь!..

В конце концов гости, совершенно успокоенные, ушли.

А между тем в жизни Леро уже произошло нечто такое, что его самого встревожило. Нет, нет, рассказывая, как хорошо ему живется, он ничего не прибавил! Но и не сказал полной правды. А она заключалась в том, что накануне визита Сансанча и МАМА ему приснился странный сон. Правда, на его месте многие не стали бы заводить разговора на эту тему: подумаешь, экая невидаль - сон!.. Но для Леро ночное сновидение было событием. До этого дня он вообще не видел снов, спал, точно нырял в черный колодец небытия.