— Да?

— Я могу... пробовать... так, если эта луше. — Он покачал головой. — Только лопну, если долго будуть.

— Может быть, лучше всего помолчать, — предложил Джошуа. — Или ты будешь подавать мне знак, когда перестанешь меня понимать. Ты нашел способ проникнуть в полис?

Кивок.

— Который называется Мандала. Ты можешь туда вернуться и взять меня с собой?

Он покачал головой, нет. Улыбнулся.

— Секрет?

— Нет секрет. Там большой машин... машин приказат мене никода не возвернутся. Ето прилепит мне на тел. — Он коснулся своей груди. — Швырнут меня вона.

— А как тебе удалось проникнуть туда?

— Двиря? Ета большой полис, она ходит посля иссоще... снимацца с места, когды уже на почве не может житя, много отсюда ли, и расселася на верх места, где туннеля выходит в центр самая. Мне та дорог знакомая, так вот я ходит туды и назад, сразу посля... посля. На моя... — Он хлопнул себя по заднему месту. — Не одна раза получил.

Рухнувший потолок комнаты — или неболок, как его называл парень — образовал нечто, напоминавшее лестницу, от дальней стены до самой поверхности. Они поднялись по ней и остановились, неуверенно оглядываясь по сторонам. Джошуа был с ног до головы покрыт темно-зеленой грязью. Он попытался счистить ее руками, но грязь крепко пристала к коже.

— Може какая найтить сырость, плескатися.

Приток реки Хеброн, стекающий с предгорий Арата, сверкнул между зелеными водорослями в полумиле от выхода из туннеля. Джошуа начал лить пригоршни мутной воды себе на голову. Юноша погрузился в воду и принялся барахтаться в ней, так что вокруг него закипела пена. Он вдруг стал похож на щенка, в жару забравшегося в речку; по его щекам стекала грязь.

— Плохо отходит, — проворчал Джошуа, натирая кожу пригоршней водорослей.

— Зачем ты интересуешь мест, куда ходить никто?

Джошуа покачал головой и не ответил. Он закончил мыть тело и опустился на колени, чтобы намочить ноги. Прохладное дно протоки устилали песок и галька. Он поднял голову и взглянул на четкий абрис Арата, очерченный заходящим солнцем.