И теперь он взорвался. Бросился вслед за соперником, вон из зала, что-то невнятно крича и размахивая биноклем на кожаном ремне. Рейнольд выбежал на деревенскую площадь и завопил, предупреждая народ об опасности. Дети и домашняя птица бросились в разные стороны. Женщины подхватили юбки и помчались по направлению к каменным и деревянным домам.

Джошуа остановился, со всей силы подбросил бинокль в небо, тот врезался в крону высоченного дерева, а потом рухнул вниз с высоты в сотню футов. Продолжая вопить, Джошуа подскочил к дому и уперся руками в стену. Поднатужился и надавил. Стена осталась на месте. Тогда Джошуа ударил ее плечом. Стена не двигалась. Ярость продолжала клокотать в нем. Схватив корыто с холодной водой, он поднял его и вылил себе на голову. Однако душ не успокоил его. Тогда он швырнул корыто в стену, и оно раскололось.

— Хватит! — прикрикнул начальник стражи.

Джошуа застыл на месте и, моргая, уставился на Сэма Дэниэля Католика. Джошуа потратил столько энергии, что его слегка пошатывало. Заболел живот.

— Хватит, Джошуа, — мягко сказал Сэм Дэниэль.

— Закон отнял у меня то, что принадлежало мне по праву рождения. Разве это справедливо?

— Ты обладаешь лишь правом гражданина, ведь ты был рожден не здесь, Джошуа. Однако в том нет твоей вины. К тому же никто не знает, почему природа делает ошибки.

— Нет! — Он обежал вокруг дома и оказался на боковой улочке, ведущей к треугольнику рыночной площади. Повсюду толпились покупатели с корзинками, наполненными разной снедью. Джошуа выскочил на площадь. Он начал расталкивать людей, переворачивать лотки и разбрасывать в стороны товар. Сэм Дэниэль со стражниками бросились вдогонку.