— Он взбесился, — закричал издали Рейнольд. — Он пытался меня убить!

— Я всегда говорил, что он слишком большой и когда-нибудь обязательно натворит бед, — проворчал один из стражников. — Вы только посмотрите, что он делает.

— За свои безобразия он предстанет перед Советом, — заявил Сэм Дэниэль.

— Нет, его дело будет рассматривать Septuagint!

Они поспешили за ним через рынок.

Джошуа остановился у подножия холма рядом со старыми воротами — здесь кончалась деревня. Он тяжело дышал, лицо его раскраснелось. Даже волосы взмокли. Джошуа мучительно искал выход. Вдруг он вспомнил. Когда Джошуа исполнилось тринадцать или четырнадцать лет, отец сказал как-то: «Города похожи на врачей. Они могут заменить или исправить любые части человеческого тела. Нам это недоступно, ведь города стали презирать людей и вышвырнули вон».

Город не впустит ни настоящего мужчину, ни настоящую женщину. И Джошуа знал, почему: настоящие люди в состоянии грешить. А он способен на это лишь в мыслях, а не на деле.

Сэм Дэниэль и его люди нашли кузнеца там, где начинались джунгли. Он покидал Святой Яапет.

— Стой! — приказал начальник стражи.

— Я ухожу, — не оборачиваясь, ответил Джошуа.

— Ты не имеешь права уйти до тех пор, пока власти не примут решение!

— Имею.

— Мы выследим тебя!

— Тогда я спрячусь, будьте вы прокляты!

На равнине имелось только одно место, где можно было укрыться — под землей, в туннелях, которым исполнилось больше лет, чем городам, и которые назывались Шеол. Джошуа побежал. Очень скоро его преследователи безнадежно отстали.

В пяти милях впереди он увидел город, покинувший Меса Ханаан. Город остановился возле гор Арат. И сиял в лучах солнца, прекрасный и недоступный людям. По мере того как темнело небо, стены начали испускать сияние, и тишина наступающих сумерек наполнилась неумолчным шумом городской жизни. Ночь Джошуа провел в лощине, скрытой от посторонних глаз густой растительностью.