– Да, это так, черт возьми. С чего мне начать?

– Хорошо бы с начала, – сказал Таф.

– Это мой нард, Таф. Это мой мир. Это хороший мир. Но в последнее время – если бы я не знала, я бы подумала, что безумие заразно. С тех пор, как вы были здесь в последний раз, преступность выросла на двести процентов, количество убийств – на пятьсот, самоубийств – больше чем на две тысячи. Разные поломки служб обеспечения стали уже обычным делом – каждый день отключается свет, ломаются какие-нибудь системы, бывают забастовки, вандализм. Глубоко в подземных городах мы имеем каннибализм – и не отдельные случаи, а целые банды каннибалов, черт возьми. Разные тайные общества. Одна банда захватила пищевую фабрику, удерживала ее две недели и вела бой с планетарной полицией. Другая банда ненормальных похищала беременных женщин и…– Толли Мьюн нахмурилась, Черныш зашипел. – Трудно об этом говорить. Для с'атлэмцев женщина с ребенком – это святое, но этим… Я не могу даже назвать их людьми, Таф. Этим тварям понравился вкус…

Хэвиланд Таф протестующе поднял руку.

– Можете не продолжать, – сказал он. – Я понял. Дальше.

– Еще множество маньяков-одиночек. Полтора года назад кто-то слил высокотоксичные отходы в резервуар с продукцией пищевой фабрики. Погибло больше двенадцати тысяч человек. Массовая культура – С'атлэм всегда был терпим, но теперь приходится терпеть уж слишком много. Растет самая настоящая страсть к уродству, смерти, насилию. У нас было массовое сопротивление попыткам перестроить экосистему в соответствии с вашими рекомендациями. Травили и взрывали мясных зверей, поджигали поля со стручками. Организованные банды на высотных планерах охотятся с гарпунами на ороро. В этом нет никакого смысла. Что касается религиозного единства – появляются самые разные колдовские секты. И война! Одному богу известно, сколько народа погибнет, но она популярна, как – черт, не знаю, по-моему, она популярнее, чем секс.