– Планета С'атлэм или планета Таф – как бы она ни называлась, все равно она будет перенаселена, – ответил Хэвиланд Таф. – Если я соглашусь на ваше предложение, вы, разумеется, станете использовать «Ковчег» только для того, чтобы накормить свой голодающий народ.

– Конечно.

Лицо Тафа было спокойным и безмятежным.

– Мне приятно узнать, что ни вам, ни кому либо из ваших коллег в Высшем Совете не приходило в голову, что «Ковчег» можно использовать по его исходному предназначению – как оружие биологической войны. Я, к сожалению, утратил подобную приятную невинность, и в моем воображении рисуются жестокие и циничные картины, как с помощью «Ковчега» опустошаются Вандин, Скраймир, Джазбо и другие союзные миры, может быть, уничтожаются даже люди, и, таким образом, эти планеты подготавливаются для массовой колонизации. Насколько я помню, именно такова политика фракции экспансионистов, которая причиняет вам столько беспокойств.

– Чепуха, – выпалила Толли Мьюн, – для с'атлэмцев жизнь священна.

– Несомненно. И все же, как завзятый циник, я не могу не заподозрить, что когда-нибудь с'атлэмцы могут решить, что жизнь одних людей более священна, чем жизнь других.

– Вы меня знаете, Таф, – холодно сказала она. – Я никогда ничего такого не позволю.

– И если какой-нибудь подобный план вопреки вашим возражениям будет принят, ваше прошение об отставке будет написано в весьма сильных выражениях, – бесстрастно добавил Таф. – Я нахожу ваши слова недостаточно убедительными, и мне кажется, что союзники, возможно, разделят мои опасения по этому поводу.

Толли Мьюн потрепала Черныша по подбородку. Кот замурлыкал. Оба они не спускали глаз с Тафа.