– Таф, – сказала она, – на карту поставлены миллионы жизней, может быть, миллиарды. Я могу показать вам такое, что у вас волосы дыбом встанут. Если бы они у вас, черт возьми, были.

– Поскольку у меня их нет, это явное преувеличение.

– Если бы вы согласились полететь на челноке в «Паучье гнездо», мы могли бы спуститься на лифте на поверхность С'атлэма…

– Я бы этого не хотел. По-моему, было бы крайне неразумно оставлять «Ковчег» без присмотра и без охраны, когда на С'атлэме воцарился дух воинственности и недоверия. Кроме того, хотя вы можете счесть меня чересчур привередливым, с годами я совершенно перестал выносить толпы народа, какофонию, любопытные взгляды, протянутые руки, жидкое пиво и крошечные порции безвкусной пищи. Насколько я помню, именно такие удовольствия ждут меня на поверхности С'атлэма.

– Я не хочу вам угрожать, Таф…

– Но все-таки собираетесь.

– Боюсь, вам не разрешат покинуть систему. Не пытайтесь меня одурачить, как Обера. Весь этот треп о бомбе – ерунда, и мы оба это знаем.

– Вы меня разоблачили, – бесстрастно сказал Таф.

Черныш зашипел на него.

Толли Мьюн испуганно посмотрела на своего огромного кота. – Нет? – спросила она в ужасе. – Да ну вас к черту!

Таф молча уставился в глаза серебристо-серому коту, словно играя в гляделки. Никто из них не моргал.

– Все равно, – сказала Толли Мьюн.

– Вы здесь останетесь, Таф. Смиритесь с этим. Наши новые корабли могут вас уничтожить, и они это сделают, если вы попытаетесь бежать.

– Несомненно, – согласился Таф. – А я в свою очередь уничтожу клеточный фонд, если вы попытаетесь занять «Ковчег». Похоже, мы зашли в тупик. К счастью, долго это продолжаться не будет. Путешествуя по космосу, я не забывал о С'атлэме, и в те периоды, когда я не практиковал, я занимался исследованиями, чтобы найти подходящий способ решить ваши проблемы навсегда.

Черныш удобно устроился и замурлыкал.

– И нашли? – с сомнением в голосе спросила Толли Мьюн.