
Они росли.
И росли.
И росли.
В центре растения достигали в высоту пяти метров; их вьющиеся стебли густо переплетались. Усики свисали к полу в полуметре от Тафа. Плети манны покрывали три четверти стен зала. Ветви как-то цеплялись за гладкий белый пластико-стальной потолок, наполовину закрывая лампы, так что на пол отбрасывалась кружевная тень. Профильтрованный листьями свет казался зеленоватым. Повсюду зрели плоды. Большие белые стручки размером с человеческую голову свисали со стеблей над послами, выглядывали из пучков зелени. Один стручок шлепнулся на пол с мягким мокрым звуком. Теперь она поняла, почему эхо звучало так приглушенно.
– Это образцы, – бесстрастно заявил Таф, – выросли из спор, посеянных около двух недель назад, перед моей первой встречей с многоуважаемым Первым Советником. В каждую экосферу я положил по одной споре; за это время я ни разу их не поливал и не удобрял. Если бы я это сделал, растения были бы не такими маленькими и чахлыми, как эти.
Толли Мьюн поднялась на ноги. Она много лет жила в невесомости, и сейчас было трудно стоять; в груди что-то сжимало, во рту появился противный вкус, но она чувствовала, что должна воспользоваться любыми психологическими преимуществами, даже такими малыми, как возвышение над сидящими. Таф ошеломил ее своим фокусом с манной, она была в меньшинстве, Черныш куда-то запропастился, между тем как Дакс сидел у Тафа под ухом, довольно мурлыкал и смотрел на нее своими большими золотистыми глазами, видевшими ее насквозь со всеми ее дурацкими уловками.
– Это очень впечатляет, – сказала она.
– Я рад, что вы так считаете, – сказал Таф, поглаживая Дакса.
– Что вы предлагаете конкретно?
– Мое предложение вот какое: мы немедленно начинаем засеивать С'атлэм манной. Для доставки можно воспользоваться челноками «Ковчега». Я уже позволил себе загрузить трюмы разрывными воздушными стручками со спорами манны. Если из выпустить в воздух по определенной схеме, которую я продумал, ветра разнесут их по всему С'атлэму. Они сразу же пойдут в рост. Больше от с'атлэмцев ничего не потребуется – только рвите и ешьте.
