Длинное неподвижное лицо Тафа повернулось от Толли Мьюн к послам.

– Господа, – сказал он. – Я думаю, вам интересно, какая роль отводится вам.

Рэч Норрен, ущипнув себя за щеку, высказался за всех:

– Совершенно верно, – сказал он и беспокойно огляделся. – Я уже говорил. Этот сорняк накормит всех сати. Ну и что? Нам-то что?

– Мне кажется, что последствия очевидны, – сказал Таф. – С'атлэм представляет собой угрозу для союзных миров только потому, что его населению постоянно грозит голод. Это делает С'атлэм, в сущности сути миролюбивый и цивилизованный мир, крайне нестабильным. Пока технократы остаются у власти и сохраняют равновесие, С'атлэм дружен с соседями, но этому балансированию, каким бы умелым оно ни было, обязательно придет конец. Экспансионисты придут к власти и с'атлэмцы станут опасными агрессорами.

– Я не экспансионистка, черт возьми! – с жаром воскликнула Толли Мьюн.

– Этого я не говорил, – ответил Таф. – Но и на пост Первого Советника вы выбраны не пожизненно, несмотря на весь ваш опыт. Война уже идет, хотя и оборонительная. Когда ваше правительство падет и если вас сменят экспансионисты, война перерастет в завоевательную. В таких условиях, какие создали себе с'атлэмцы, война так же неизбежна, как и голод, и ни один лидер, каким бы хорошим и компетентным он ни был, не сможет ее предотвратить.

– Вы правы, – отчетливо произнесла женщина-подросток с Мира Генри. В ее глазах светилась проницательность, не соответствующая мальчишескому телу. – И если война неизбежна, то нам лучше довести ее до конца сейчас и решить проблему раз и навсегда.