Маньяк не успел сорваться на крик,

Девочка успевает добавить:

– …милый?

За эту ужасную неделю она повзрослела от страха.

– Я ведь буду очень скучать без тебя, – ответил маньяк.

– У тебя нет детей? Милый.

– Да.

– Если ты развяжешь мне руки, я тебя поглажу.

Валентин Назимов задумался. Он думал о том, как задушить девочку так, чтобы Эммануэль не было больно. …Как назло уже целую неделю кануло с того дня ,когда ремонтники отключили воду, – авария – и он не может наполнить ванну водой. Обычно он топит свои жертвы в воде. Неужели придется пользоваться ножом? Но тогда пиши пропало – кожа будет испорчена! Появится кровь… на рану слетятся мухи …брр.

Назимов обхватил голову руками, качаясь из стороны в сторону, и рыча от отчаяния.

Девочка, – ее звали Лида, – видела, что дядя врет, что он вовсе не собирается отпустить ее домой, что наоборот – он задумал что-то ужасное, что он хочет ее потрогать везде, а потом зарезать ножом. Сердце ее стучало смертельно. Вид мужчины был страшен: он был раздет догола, если не считать рваных плавок, и весь покрыт синюшной татуировкой. На длинной шее сидела маленькая вертлявая головка, с низеньким лобиком. Над липким ртом чернели куцые усики, и когда он начинал целовать ее ручки, они жестоко кололись. Он сидел на краю кровати и вычищал кончиком ножа грязь из под желтых ногтей.

– Скажи…

– Милый! – взревел Назимов.

– Скажи, милый, – собралась с силами девочка, – ведь ты хочешь убить меня? Только не ври.

Ее взрослый вопрос застал Валентина врасплох.

– Да, девчурка, – психопат не умел врать, – я хочу сделать это, но боюсь, что Эммануэль будет больно.

– Я боюсь, – заплакала жертва, – я боюсь, когда делают больно.

Вид ее слез настолько ошеломил Валентина, что Назимов вскочил с кровати и, встав на подоконник, распахнул окно, и встал босыми ногами на самый край пропасти.

До земли было двадцать этажей высоты.