Трусы валялись рядом с кроватью; вся остальная одежда – аккуратно сложена на стуле. Так был ли он в дурдоме? Если был, то как его вещи оказались дома? А ведь он прекрасно помнил, как сдавал их в приемном покое… И где тогда больничное тряпье? Он вскочил, схватил со стула брюки, проверил карманы. Все было на месте: деньги, ключи от машины и квартиры, записная книжка… Правда, его одежда лежала на стуле в таком порядке, который для него был вовсе не характерен. И что это значит?.. Значит, его принесли сюда, пока он находился в беспамятстве. Но зачем? И кто это сделал? Уж не медсестра ли? Опять ничего не вяжется. Да и случилось ли с ним все – или приснилось?

Он вспомнил ласки медички. Сначала было вроде противно, а потом… Потом он испытал небывалый восторг. Точно такой же, как накануне с Марой. Стоп! Ведь эта медсестра… была похожа на Мару!

«Так что же все-таки происходило? – спрашивал себя Десяткин. – А ведь несложно проверить… Садись в машину и поезжай в психбольницу, узнай, существует ли такой доктор – Иван Софронович. Заодно попытайся отыскать страстную медичку и не забудь отдать ей тысячу долларов за освобождение». Валера хмыкнул.

Конечно, никуда он не поедет. Но что же предпринять? А не проще ли отправиться к Боре и расставить точки над «и». Почему бы им в конце концов не объясниться? Конкуренция конкуренцией, но ведь и обычные человеческие отношения существуют. Может быть, Боря преследует какие-то непонятные ему, Десяткину, цели? Вот пусть и скажет.

Валера стал одеваться. Странные он испытывал ощущения. Необычайная легкость владела всеми членами; тело было словно невесомое. Валера прошел на кухню, открыл холодильник, набитый продуктами. Есть совершенно не хотелось. Заставляя себя хоть что-то проглотить, он отрезал крошечный кусочек сыра, пожевал его, но в итоге выплюнул все в унитаз. Напоследок он прошелся по комнатам, равнодушно глянул на кучу добра, привезенную из Чернотала, и покинул свое обиталище.