– Привет, – сказал Валера.

Боря поднял голову. Казалось, в первую минуту он не узнал своего гостя.

– А-а… – протянул он наконец. – Валерий Павлович. Очень рад. – На лице его появилась вежливая улыбка. В отличие от вспыльчивого Десяткина Боря улыбался практически всегда и никогда не повышал голос; он вообще был человек скромный и обходительный.

– Ты что-то уж очень исхудал, – сказал Боря. – Я тебя даже и не узнал в первую минуту. Уж не заболел ли?

«Точно, – пронеслось в голове у Валеры, – он и натравил на меня дурдомовских псов, а теперь, вишь ты, издевается…»

– Вот о болезни я и пришел поговорить, – наливаясь злобой, проговорил Валера.

– О болезни? – удивился Боря. – Но я не доктор…

– Зато у тебя имеются знакомые доктора.

– Естественно, если нужна помощь…

– Ты уже помог мне, еще как помог!

– Не понял?

– Ведь ты же упрятал меня в дурдом…

Вежливая улыбка сползла с лица Бори.

– Ты в своем ли уме?

– В своем! – заорал Десяткин. – В том-то и дело, что в своем!!! А меня в психа превратить хотят.

Боря слегка побледнел и поднялся со стула. Худенький мальчик, разглядывавший монеты, с испугом посмотрел на Десяткина.

– Валя! – крикнул Боря, – присмотри за товаром. – Из глубины помещения выплыла дородная женщина и, не обращая внимания на гостя, уселась на место хозяина.

– Пойдем, – сказал Боря.

Боря прошел в маленькую комнатушку, заваленную разным старьем, и кивнул Десяткину на древнее кресло с разползшейся обивкой. Сам же уселся на массивный табурет и внимательно посмотрел на Валеру.

– Ты чего шумишь? – спросил он с добродушной улыбкой. – Выдвигаешь какие-то нелепые обвинения…