Не встретив ожидаемого отпора, Десяткин смешался.

«А может, я и вправду… того. Зря затеял все это, – подумал Валера. – Может, он ни в чем не виноват?»

– Я, конечно, не утверждаю наверняка, – пробормотал Валера, – но мне казалось… – Он замолчал, обдумывая, как объяснить поделикатнее, что же именно ему казалось.

Боря ждал.

– Короче, я думаю, что ты меня подставил, – выпалил он наконец.

– То есть?

– Хочешь устранить?! – вновь распаляясь, воскликнул Десяткин.

– Зачем?

– Как конкурента.

– Но ты мне не мешаешь.

– Да брось! Как это не мешаю? – обалдел Валера. – Очень даже мешаю…

– Поверь, нисколько не мешаешь. Ты лучше расскажи, что с тобой случилось.

– Ладно, – сказал Десяткин. – Слушай…

И он подробно, со всеми деталями, изложил произошедшее с ним. Хотя рассказ получился довольно длинный, Боря ни разу не перебил Десяткина, лишь изредка молча кивал. Время от времени Десяткин напряженно вглядывался в лицо слушателя, пытаясь прочесть его мысли, уловить скрытую насмешку, но лицо Бори оставалось серьезным, даже обычная улыбка куда-то исчезла.

Наконец Валера умолк. Несколько раз кашлянув, он достал сигарету.

– Все? – спросил Боря.

– Ну.

– И ты считал, что во всей этой истории замешан я?

– Естественно.

– Но почему «естественно», почему?!

Десяткин, не спрашивая разрешения, закурил, потом искоса взглянул на хозяина «Раритета».

– Не знаю, – сказал он наконец. – Уж как-то так… получилось…

– Клянусь детьми своими, я тут ни при чем.

– Тогда как же все объяснить?

– Ты совсем в дороге не пил?

– Что вам всем далось: пил, не пил? Выпил грамм сто коньяка, пока ехал. Потом в деревне… Там, можно сказать, набрался. Ну и что из того? Не первый раз. И ведь проспался, назад отправился абсолютно трезвый.

– Тогда одно из двух: или ты действительно заболел, или…