(Ума не приложу, почему у нас везде "Не сори!", а у них "сори" - "извиняйте, мистер-батьку". Надо на досуге поразмыслить над этим лингвистическим феноменом).

- Что все это значит?! - негодующе вопросила девушка.

- Нет, это вы, гражданка "К", доложите мне, что это все значит. Врываетесь, понимаете, в кабинет, называетесь кличкой из одной буквы, тыкаете "лицу при исполнении"! Имя? Фамилия?

- Анна К, - сразу и почти машинально ответила девушка.

2. Федор Р.

- К, значит? - расслабил я узел на галстуке: эта дамочка стала меня утомлять. - Очень приятно, В.

- Оставьте, - слабо улыбнулась она. - Я просто не помню, как меня зовут.

- А что вы помните? - усмехнулся я. - Год рождения, например?

- Зачем вам год? - прищурилась К, испытующе меня разглядывая. - Я вам лучше про свое детство расскажу...

Я замахал руками в знак протеста, но она уже начала свой рассказ:

- Я и любила, и ненавидела своих мамочку и папочку с ранних лет. Почему они водили меня за ручку в школу аж до 4-го класса, почему ходили к родителям Сережи из 8-го Б, когда он меня намазал снегом и я слегла с гаймаритом, почему они приходили за мной, когда были вечеринки в последних классах, хотя многие мои подружки оставались и даже целовались в темных углах, а потом они выспрашивали меня, как все было, не напились ли наши мальчики, как оделись Ольга Стращенко да Тонька Клопченко, и еще сотню вопросов, цель которых была одна, да они и не гнушались спросить напрямую: "Ты в кого-то влюблена?" Причем действовали иезуитски - ничего плохого во влюбленности они не видели, даже наоборот, намекали, что пора, но ведь если сказать, что влюблена, пришлось бы рассказывать в кого, почему, с какой поры, сказала ли ему, надолго ли и тому подобное. После этого не только влюбляться, но и думать об этом становилось тошно. В общем, итогом всей их непомерной заботы стало то, что однажды со мной случилось душевное помешательство на почве сексуальной неудовлетворенности.