- Нельзя, - я спрятал коробок обратно в стол, - а то привычка появится. А от какой подруги вы пришли домой? Как фамилия? Адрес?

- Не помню, - неожиданно по-детски расплакалась она, беспомощно хватаясь за голову.

- Тяжелый случай, - вздохнул я сочувственно, - придется вас задержать до выяснения обстоятельств.

- За что? - сразу перестала она реветь.

- Если было бы за что, то арестовал бы, а так просто задерживаю.

- А мужу можно позвонить?

- Это ваше право, - придвинул я ей телефон.

Она набрала номер и записала на автоответчик следующий монолог: "Игоречек, милый, не волнуйся, я у мамы, она немножко нездорова, я, возможно, у нее заночую. Ты только не звони она спит сейчас. Я тебе сама звонить буду. На ужин биточки разогрей в синей кастрюльке. Все. Целую".

- Телефончик запишите мне.

Я протянул ей ручку, она старательно записала номер аккуратным круглым почерком.

- И на сколько вы меня задерживаете?

- Если даже ничего не прояснится, через трое суток выпущу, будьте спокойны. Все по закону. А если память раньше прорежется - зовите, поговорим.

Я вызвал сержанта, вручил ему бумажку, чтобы установил личность по номеру телефона, и отдал распоряжение:

- Проводи госпожу... хм, К. Выбери самую чистую одиночную камеру, чтоб урки не обижали.

- Из одиночных только камера смертников свободна, бодро доложил сержант. - Час назад освободилась.

Ну и молодежь! Красней тут за него перед дамой. То он в обращении с отпетыми преступниками ломается, как кисейная барышня, то сикух камерой смертников стращает... Впрочем, Анна К. вроде и не испугалась. В глазах - интерес. И действительно, чего красивой женщине бояться? Это ж не какая-нибудь тебе уродина, которую и шлепнуть не жалко, лишь бы с глаз долой! Опять-таки за красивыми бабами всегда сильные мужики стоят. Надо бы проверить поскорей, кто муж у нее, чтоб не напороться по дурости. А этот-то остолоп: "В камеру сме-е-ертников!" Тебя-то, мудачина, никто, как красивую бабу, жалеть не станет. Раздавят и не заметят.