Именно так случилось с тобой, однако в силу известных нам обоим причин ты испугался и прибегнул к самообману. Не возражаю - быть может, ты сделал разумный выбор. Ведь не исключено, что сейчас, в это самое мгновение, Филипп завлек Матильду в свою спальню... Согласись, на такие дела он скор и времени зря не теряет... Итак, они оказались в спальне, он резкими, похотливыми движениями срывает с нее одежду, она обхватывает руками его шею, их губы сливаются в поцелуе, а тем временем его руки скользят по ее бедрам, раздвигая ей ноги...

Тут Симона прервал жуткий, пронзительный вой. От неожиданности он даже не сразу сообразил, что это взвыл Габриель. Где-то с минуту они молча смотрели друг на друга. Взгляд Габриеля был исполнен боли и отчаяния. Наконец, он с тихим стоном упал в кресло и утомленно произнес:

- А я и не думал, что ты можешь быть таким жестоким.

- Я, конечно, приношу свои извинения, - ответил Симон. - Но это было необходимо.

- Необходимо? Зачем?

- Чтобы растормошить тебя. Побудить к решительным действиям.

- К каким же?

Симон передернул плечами.

- Это я оставляю на твое усмотрение. Не в пример мне, ты смышлен и находчив. Тут тебе и карты в руки.

Габриель энергично взъерошил волосы.

- О Боже! Ну что, что я могу сделать?

- Прежде всего, помешай Филиппу сейчас, - посоветовал Симон. - А дальше видно будет.

- Но как я могу ему помешать? - с горечью произнес Габриель.

- Гм... Видать, ты и в правду потерял голову. Разве я не ясно сказал: ПОМЕШАТЬ. Прийти и помешать. Внахалку. Хотя бы так, как пытался сделать я, по собственной инициативе. К сожалению, Гастон ничего не понял и, естественно, принял сторону Филиппа.

Габриель удивленно поднял брови.

- Так значит, ты...

- Ясное дело! А ты что, думал, я просто дурачусь?

- По правде говоря, да.

- Вот и ошибся. Я собирался пререкаться с Филиппом до тех пор, пока Матильда не почувствовала бы себя неловко и не убралась восвояси.