- Так-таки и преувеличиваю?

- Да. Не буду скрывать, она мне понравилась, даже очень понравилась. Но чтобы влюбиться... Да что и говорить! Я ведь ничего не знаю про нее кто она такая, что из себя представляет. Ну, сам подумай: разве можно полюбить человека, совершенно не зная его?

Симон допил вино, поставил бокал на стол и возвратился в свое кресло.

- Извини, Габриель, - сказал он. - Я ошибался. У тебя и в мыслях не было обманывать меня...

- Я же говорил тебе...

- Погоди, друг, я еще не закончил. Ты и в самом деле не обманываешь меня - потому что обманываешь себя. Со мной тоже такое бывает, в частности, когда дело касается Амелины. Она врет мне напропалую, и я знаю это, и она знает, что я знаю. Однако мы оба делаем вид, что не знаем ничегошеньки: я - о том, что она врет мне, она - что я знаю, что она врет. Мало того, мы не просто делаем вид; я пытаюсь убедить себя в том, что Амелина говорит правду, а она - что я принимаю ее ложь за чистую монету. Странно, не так ли? Эрнан как-то сказал мне, что это в порядке вещей, что человеку свойственно обманывать не только других, но и самого себя - и, прежде всего, себя. Дескать, трудно быть честным перед другими, но быть всегда и во всем честным перед собой - мучительно. Не знаю, возможно, он прав. Во всяком случае, я лично не могу обойтись без того, чтобы время от времени не солгать себе. Так жить становится легче. Безмятежнее, что ли.

Габриель слушал Симона с нарастающим изумлением.

"Этого еще не хватало! - удрученно подумал он. - Уж если и наш простачок Симон ударился в философию, то дело явно дрянь".

- Вот так и ты, - между тем продолжал Симон. - Пытаешься внушить себе, что эта девушка ничего для тебя не значит, выдумываешь всякие нелепые отговорки, вроде: "я же не знаю ее". Глупости все! Это чтобы подружиться с человеком, надо хорошо знать его, но чтобы влюбиться необязательно, порой достаточно бывает и одного взгляда.