- Монсеньор!.. - скорее простонала, чем прошептала она.

- Называй меня Филиппом, милочка... О Боже, какая ты хорошенькая!

Матильда подняла к нему лицо; глаза ее томно блестели.

- Филипп, - нараспев, как бы смакуя это слово, произнесла она. - Я люблю вас, Филипп. Я так вас люблю!

- А ты просто сводишь меня с ума, - пылко ответил Филипп. - Да, да, сводишь с ума! И я вправду рехнусь... если сейчас же не поцелую тебя.

Что он и сделал. Его поцелуй был долгим и нежным; таким долгим и таким нежным, что у Матильды дух захватило.

Потом они целовались наперегонки, жадно, неистово. Отсутствие опыта Матильда восполняла самоотверженностью влюбленной женщины; в каждый поцелуй она вкладывала всю свою душу и с каждым новым поцелуем все больше пьянела от восторга, испытывая какое-то радостное потрясение. В действительности любовь оказалась еще прекраснее, чем она могла представить даже в самых смелых мечтах.

Филипп подхватил полубесчувственную девушку на руки, перенес ее на диван и, весь дрожа от нетерпения, лихорадочно принялся стягивать с нее платье. Немного придя в себя, Матильда испуганно отпрянула от него и одернула юбки.

- Что вы, монсеньор! - в смятении произнесла она. - Это же... Ведь сюда могут войти... И увидят...

- Ну и пусть видят... Ах, да, точно! - опомнился Филипп. - Ты права, крошка. Прости, я совсем потерял голову. Говорил же я, что ты сводишь меня с ума. - Он обнял ее за плечи. - Ну, пойдем.

- Куда? - трепеща спросила Матильда.

- Как это куда? Разумеется, в спальню.

Матильда вырвалась из его объятий.

- О Боже! - воскликнула она. - В спальню?!.. Нет, не надо! Прошу вас, не надо...

Филипп озадаченно глянул на нее.

- Но почему же? Сейчас только начало шестого, времени у нас вдоволь, чтобы успеть его приятно провести. Будь хорошей девочкой, пойдем со мной.

Он встал с дивана и направился к ней. Матильда пятилась от него, пока не уперлась спиной в стену. Она сжалась, точно затравленный зверек; взгляд ее беспомощно метался по комнате.