- Ну, что там еще? - поинтересовалась Маргарита.

- Должен вам сказать, сударыня, что беспристрастных в отношении вас людей на свете не существует.

- Как же так? Объясните, пожалуйста.

- Здесь и объяснять нечего, моя принцесса. Дело в том, что все мужчины при виде вас не помнят себя от восторга, а женщины зеленеют от зависти.

- Гм, это похоже на правду, - сказала польщенная Маргарита. - Только вот что. С вашим тезисом насчет мужчин я, пожалуй, согласна. Но женщины неужели они все такие завистницы? Ведь если послушать вас, так получается, что у меня нет ни одной искренней подруги.

- Этого я не утверждал. Далеко не всегда зависть идет рука об руку с недоброжелательностью. Можно питать к человеку самые дружеские, самые искренние и теплые чувства, но вместе с тем неосознанно преуменьшать его достоинства. Беспристрастность, хоть мало-мальски объективное отношение к вам со стороны женщин подразумевает превосходство, а мне - прошу великодушно простить мою ограниченность - явно не достает фантазии даже умозрительно представить себе женщину совершеннее вас.

Маргарита покраснела от удовольствия.

- Однако есть еще старики, дети, священнослужители, евнухи, наконец.

- В вашем присутствии, моя принцесса, старики молодеют, дети взрослеют, евнухи вспоминают, что когда-то были мужчинами, а священнослужители начинают сожалеть о том дне, когда они, приняв обет, отреклись от мирских радостей.

"А он довольно мил, - подумала Маргарита. - Сначала угостил меня горькой пилюлей, а затем обильно сдобрил ее сладкой лестью".

- А вы очень милы и любезны, мой принц. Даже самые заеложенные комплименты в ваших устах приобретают какое-то особенное, неповторимое очарование. - (Филипп молча поклонился). - Но, кажется, мы слишком увлеклись обменом любезностей и заставляем ждать ваших друзей. Представьте мне их.

- Как вам угодно, сударыня. Надеюсь, графа Альбре вы еще не забыли?

- Разумеется, нет. Рада вас видеть, граф, - сказала принцесса, подавая Гастону руку для поцелуя.