П.Амнуэль

Марк из рода Давида

Бабушка Двора позвонила и сказала коротко: "Приезжай". Был третий час ночи, вставать не хотелось. Лиза спросила сквозь сон:

- Что случилось?

- Спи, - сказал я. - Похоже, с дедом совсем плохо.

Жена проснулась мгновенно.

- Я с тобой, - заявила она. - И не вздумай спорить.

Я и не собирался. Наама - небольшой мошав в часе езды от Тель-Авива. То есть, в часе, если ехать, как я это обычно делал, вечером после работы, по загруженным трассам, а ночью весь путь занял у нас минут двадцать пять. Лиза села за руль, пробурчав, что я слишком нервничаю, чтобы вести машину.

Господи, думал я, все естественно, человеку исполнилось восемьдесят, вряд ли мы при нынешнем ритме жизни проживем так долго. Все естественно и ожидаемо, но когда тебе говорят "Приезжай", кажется, что это невозможно, так не должно быть, вчера я говорил с дедом по телефону, и он шутил, что крепче его сердца лишь камень из жерла вулкана, а вот теперь он умирает или, может, уже умер, я всегда боялся, что не услышу его последнего слова, его прощания, почему-то это для меня было очень важно - важнее только рождение сына, но Арику уже пять, и хорошо, что он сейчас у моих родителей в Беэр-Шеве, бабушка, скорее всего, им и звонить не стала, странные у них сложились отношения, давние какие-то споры...

- Что же ты? - сказала Лиза. - Выходи, приехали.

Дед лежал в спальной комнате на узкой кровати, и сейчас ему действительно можно было дать все восемь десятков. Бабушка молча сидела у изголовья на любимом своем раскладном стульчике и встретила нас с Лизой долгим взглядом, в который вложила все - и страх перед ожидаемым, и любовь к мужу, пронесенную через долгую жизнь, и что-то еще было в этом взгляде, неопределимое, но важное.

- Скорую вызвали? - спросила Лиза.

- Нет, - ответил вместо бабушки дед, и голос его прозвучал неожиданно громко, будто сухой выстрел из стартового пистолета. - Не нужно скорую... Шимон, это ты?