Тут пацаненок прибегает, че-то несет по ихнему — аж захлебывается, глаза по шестнадцать копеек. Сморю, Магомедыч с лица поскучнел, я аж патрон дослал, волыну поближе держу. Че-то стряслось, чую. Ну у меня мысли — сам знаешь, типа Хаслинские поперли опять. Я тут же ноги в руки — пока, мол, Магомедыч, я до дому. Он такой — обожди, мол, посиди тут. Сам вскочил, к берегу бежит, орет че-то по ихнему, руками машет. Его бригадные враз обратно приплыли, башкир один выскочил, с пацаненком в деревню побежал. Я сижу вообще в непонятках, тут Магомедыч подошел, уже с волыной — откуда взялась, вроде не было только что. Айда, — говорит, Сережа, дорога скажу. Ну, в смысле по дороге расскажет что тут за движуха. Пошли мы между дорогой и берегом, я за этим старым чертом веришь, едва поспеваю. Прошли пост, где менты раньше стояли, поворот, где покрышки вкопаны — ну, там где лес кончается. Вот там и сели под елку, я как дух перевел — спрашиваю — че, мол, за балет? Он это, пацан-то, помнишь? пошли, грит, пацаны в лес, в сторону Куиша, а одного с дороги кто-то застрелил. Вот он к отцу и прибег, это второй пацан евоный. Стреляли, говорит, солдаты на солдатской машине. Откуда сейчас солдаты — до конвоя месяца два самое малое. Вот, мол, мы с тобой и выясняем этот антиресный вопрос. Я ему такой — а я-то при каких здесь? Магомедыч такой — Сережа, ты один — я один; у этих мол семьи; а у тебя — бинокль. Тыкает в телагу мне, типа знаю, что с собой! Вот морда нерусская — откуда, спрашивается? Ну дал я ему бинокль, закуриваю, а он хлобысть меня по руке — типа тепловизор. Я ему — ты че, Магомедыч? размахался! тут тебе че, трасса? Когда беспилотника последний раз слыхал? Он мне только пальцем тычет на небо, типа слушай. Ну сижу, слушаю. И раз, через время — Серый опять не спрося полез к кисету — слышу я угадай чего? Беспилотку, эту, которая с двумя винтами, еврейская говорят которая. Идет со стороны трассы, сотнях на трех-четырех где-то, и с одной стороны дороги — на другую, с одной — на другую.