— Че за хреновина, Серый? — спросил уже серьезно. Серый просек, что заинтересовал, и тут же под шумок надерзил:

— Тебе не татарином, евреем надо быть. Че, голову ломаешь?

— Говори что хотел, Серый.

— Да че говорить — Серый наслаждался ситуацией — новость есть. К гарнизонным колонна пришла, но не дошла. Встали у Вениково, возле Кожаного озера, знаешь, где на самом берегу типа турбазы какая-то хрень? вот, охранение выставили где контора агростанции, со стороны трассы — на посту гаишном, все по взрослому — пока ЗУшка неокопаная, но уже блоки таскают на ИМээРе, минируются, видать, типа блокпоста че-то городят. Пришли третьего дня, но к гарнизонным ихние машины не ходят, по крайней мере до севодня. Ну че, мироед, отработал я долг? — и тянется, наглец, к кисету.

— Нет, только гляньте. «Отработал» он. Банка пшена по рожку без десяти идет, ты мне еще и на одну пятерку на наговорил — а уже ишь ты, табак беспросу хватаешь. Три литра пшена, а через пару дней вся Тридцатка будет знать.

— Дак то через два дня, а то сейчас. Ты ж не банку сраную, ты на этой сказке мешок наваришь — но тут Ахмет сделал на морде выражение, типа еще слово — и пиздуйте за пшеном, товарищ Серый. Вроде проникся.

— Самое интересное, что с ними не то что хозяев или там немцев нет, даже сраного турка нету. Одни они, прикинь.

— Да ты гонишь. Точно?

— Ахмет, бля буду. Слушай короче. Я пошел в Вениково к Магомедычу, мы за чебака договорились, ну и это, зашел за ним, пошли к Кожаному озеру, у него как раз бригада обедала. Пришли, он мне чебака насыпал, бригада дохавала, отчалила — ну я расчелся, потом достал, разлили — сидим, хорошо так.