– Не ходи, – проговорил Самос. – Возможно, они специально хотят заманить тебя в ловушку.

– Конечно, хотят, – улыбнулся я ему. – Для тех, с кем мы имеем дело, Телима не имеет никакого значения. – Я внимательно на него посмотрел. – Они хотят захватить меня. И получат возможность это сделать.

– Не ходи, – настаивал на своем Самос.

– У меня есть кое-какие дела на Севере, – повторил я его слова.

– Позволь мне пойти туда, – попросил Самос.

– Я должен отомстить сам.

А потом я повернулся и направился к дверям. Лума шарахнулась в сторону, ее рука была прижата ко рту. Я вдруг заметил, какие у нее прекрасные глаза, словно два глубоких колодца. Она была напугана.

– Следуй за мной в мою спальню, – спокойно приказал я.

– Я свободна, – прошептала она.

– Надень на нее ошейник, – приказал я Турноку, – а затем пусть отправляется в мою спальню.

Рука Турнока сомкнулась на запястье худенькой, светловолосой девушки, работавшей у меня управляющей.

– Клинтус, – продолжал я, – пришли в мою спальню еще и Сандру, танцовщицу.

– Вы освободили ее, капитан, – улыбнулся Клинтус.

– Надень на нее ошейник.

– Есть, капитан, – сказал он.

Я отлично помнил Сандру, ее черные глаза, смуглую кожу и высокие скулы. Я хотел ее.

Я давно не был с женщиной.

– Тэб, – повернулся я к одному из своих людей.

– Слушаю, капитан.

– Эти две особы недавно были свободными, – проговорил я. – Поэтому, как только на них наденут ошейники, не забудь напоить их невольничьим вином.

– Есть, капитан. – Тэб радостно ухмылялся.

Это вино совершенно намеренно сделано невыносимо горьким. Его действие продолжается больше месяца. Я не хотел, чтобы женщины забеременели. Рабыням перестают давать вино, когда их господин решает, что они должны родить ребенка.

– Тарн, капитан? – спросил Турнок.