— Что ж, — заметил Гаррисон, — в этом есть резон. Ну, ладно, рассказывай дальше.

— Есть, капитан! — шутливо отсалютовал Дик. — А дальше произошло вот что. Я постарался объяснить Твилу, что прилетел с Земли. Он, мне кажется, прекрасно это понял и в свою очередь принялся показывать на разные звезды, время от времени взмахивая руками-крыльями, потом показал на Марс, а в заключение подпрыгнул футов на семьдесят и спикировал вниз, воткнувшись клювом в кружок, изображавший Солнце. Причем он проделал этот трюк несколько раз, но я так и не понял его значения.

— А вдруг он хотел сказать, что его народ появился на Марсе, прилетев откуда-то из космического пространства, и что Солнечная система им понравилась больше всего? — предположил Лерой.

— Тогда мне это не пришло в голову, — признался Джарвис. — Однако твое объяснение поведения Твила кажется довольно правдоподобным. — Он обвел взглядом своих собеседников и понял, что они склонны поддержать мнение Жака, лишь скептик Гаррисон предположил, что так могло выражаться и культовое солнцепоклонство.

Джарвис пожал плечами и продолжил рассказ:

— Именно во время этих жутких прыжков я впервые подумал, что огромный клюв страуса служит амортизатором. Солнце тем временем почти скрылось за горизонтом, и заметно похолодало. Я залез в мешок, а страус так и остался у костра. Через какое-то время мне снова послышался шум. Я выглянул из мешка и тут же поплатился за любопытство: мой и без того пострадавший нос мгновенно поморозился. Вот вам пример соотношения книжного знания и личной практики! Я же прекрасно знал, что ночью температура падает до минус восьмидесяти, но это просто отложилось в памяти, и только. Лишь отмороженный нос заставил меня раз и навсегда запомнить этот климатический феномен.

— Прекрасно! — съехидничал Пурс. — А для того чтобы поверить в закон тяготения, ты, случаем, не просил швырять в тебя яблоки?