Но они были единственными. Венерианские варвары были еще очень близки к своему прежнему состоянию дикости, чтобы испытывать хоть какую-то потребность в этом. А марсиане принадлежали к слишком древней цивилизации, они слишком хорошо разбирались в греховной опасности "возврата", чтобы это могло соблазнить их. "А кроме того, - говорил себе Винтерс, они и создали Шангу. Они понимают".

Дрожь прошла по всему его телу, когда он вошел в кабинет Кор Хала, директора.

Кор Хал был худощав, темноволос и неопределенного возраста. Его марсианское происхождение скрывала строгая белая туника. Однако это был настоящий марсианин, и его обходительность была всего лишь бархатным футляром, скрывавшим ледяную сталь.

- Капитан Винтерс, - сказал он, - будьте добры, садитесь.

Винтерс сел. Кор Хал изучающе разглядывал его.

- Вы нервничаете, капитан Винтерс. Но я не хотел бы проводить процедуру снова. Ваш атавизм еще слишком близок к поверхности. - Он пожал плечами. - Вы помните, что было последний раз?

Винтерс кивнул.

- То же самое было в Нью-Йорке. - Он склонился к своему собеседнику. - Я больше не хочу, чтобы вы меня лечили. То, что у вас здесь, меня больше не устраивает. Cap Кри сказал мне об этом там, в Нью-Йорке. Он посоветовал мне отправиться сюда, на Марс.

- Он известил меня, - сказал Кор Хал совершенно спокойно.

- Что ж, тогда вы...

Винтерс не закончил фразу, так как у него не было слов. Кор Хал не ответил. Он откинулся на спинку своего удобного кресла. Он был красив, на лице его застыло выражение спокойного безразличия. И только глаза, зеленые и суровые, выдавали наличие где-то там, в глубине, едва заметной заинтересованности. Жестокой заинтересованности кота, который лапой придавил парализованную ужасом мышь...

- А вы уверены, - наконец спросил он, - будто знаете, что делаете?