— О да, я должен извиниться за свою одежду, — бросил в ответ Баррик. — Как же я безвкусно вырядился! Можно подумать, мой отец томится в плену. Или, подождите… Он ведь и правда в плену! Подумать только!

Кендрик вздрогнул и посмотрел на Бриони. Та в ответ состроила гримасу, означавшую: «Он сегодня не в духе». Принц-регент вновь повернулся к младшему брату.

— Может быть, тебе лучше вернуться в замок? — спросил он.

— Нет! — Баррик яростно затряс головой и выжал из себя подобие улыбки. — Нет. Вы слишком обо мне беспокоитесь. Я не хочу быть грубым, правда. Просто моя рука побаливает. Иногда.

— Он храбрый юноша, — сказал герцог совершенно серьезным тоном.

Однако Бриони не понравился его тон, и она насторожилась, будто собака, почуявшая опасность.

В прошлом году Гейлон просил руки принцессы. Он был красив (разве что подбородок немного длинноват), его владения в Саммерфильде по величине и богатству уступали только самому Южному Пределу; тем не менее Бриони радовалась, что отец не спешил выдать ее замуж.

«Едва ли, — думала она, — Гейлон Толли будет столь же снисходителен к жене, как король Олин снисходителен к дочери. Уж наверняка герцог никогда не позволил бы ей выезжать на охоту в юбке с разрезами и в мужском седле».

Собаки залаяли еще пронзительнее. По толпе охотников, рассредоточенной по склону холма, пробежала волна возбуждения. Обернувшись, Бриони заметила какое-то движение за деревьями в лощине: то тут, то там вспыхивали красные и желтые пятна, будто ветер гнал осенние листья. Чудовище вырвалось из зарослей, и через пару мгновений его длинное змеевидное тело вновь скрылось в высокой траве. Собаки, неистово лая, бросились в погоню.